Глава 7. Париж. Два портрета, или лишенный выбора.
Юный принц с неудовольствием рассматривал привезенный из Мадрида и вывешенный на видном месте портрет девицы, предназначенной ему в жены. Генриху не нравилось в ней решительно ничего.
Хмурое неулыбчивое лицо, плотно сжатые губы, строгая прическа, темное некрасивое платье, большой крест на шее, – все это казалось ему признаками религиозного фанатизма, а фанатиков он всегда недолюбливал и даже побаивался.
"Ужасная серая мышь, – решил он и содрогнулся. – Будет приставать ко мне с посещением мессы и прочими глупостями. А еще каждый год рожать по ребенку. И что я с ними буду делать? Зачем мне вообще жениться, да еще так рано?"
Стоявший за плечом принца герцог де Конде тоже с любопытством рассматривал портрет инфанты.
"Милая девочка. Взгляд, правда, немного затравленный, но сами глаза хороши. Тонкая талия, высокая грудь… Явно виден скрытый потенциал. Неплохое поле для деятельности. Нашему мальчику повезло".
– Мне обязательно жениться именно на ней? – вопросил принц, обращаясь неизвестно к кому. – Других подходящих принцесс нет?
– А чем вас не устраивает эта? – удивленно спросил Конде. – По-моему, превосходный экземпляр. Среди принцесс не часто попадаются такие хорошенькие. Я слышал, что ее мать в свое время считалась первой красавицей, а дочка, говорят, почти точная ее копия.
– Мне она не показалась красивой, – недовольно пробурчал Генрих. – Чучело испанское.
– Вы пристрастны, ваше высочество, – снисходительно улыбнулся Конде. – Вам просто не хочется идти под венец, поэтому вы найдете недостатки у любой кандидатуры.
– Нет, не у любой, – заупрямился наследник. – Не у любой.
Герцог счел за благо не спорить с Генрихом. Он лишь усмехнулся в усы, потому что знал кое-что, что не было известно принцу.
– Зря вы считаете, что родители лишили вас права выбора, ваше высочество, хотя обычно бывает именно так. Есть еще одна кандидатура.
– Да? – в голосе принца Конде не услышал энтузиазма.
– Хотите взглянуть? Ее портрет вывешен в соседнем зале.
– Ну-ка, посмотрим, – Генрих решительным шагом двинулся к двери.
– Сюда пожалуйста, – Конде указал на стену, где висел второй портрет.
– К-к-то это? – от увиденного бедный принц даже начал заикаться, чего за ним отродясь не водилось.
– Принцесса Гессен-Дармштадская, ваше высочество, – безмятежно ответил герцог, делая вид, что не видит и не понимает смятения молодого человека.
– Это ведьма, а не принцесса! – возмущенно выкрикнул Генрих. – Как родителям вообще пришла в голову мысль женить меня на этом чудовище!
– Вообще-то они выбрали для вас инфанту Изабеллу, а вторая – так, на всякий случай, если вам не понравится испанка.
– Вы издеваетесь? – принц резко повернулся к Конде. – Вы и король с королевой?
– Что вы, как можно, ваше высочество! – притворно испугался герцог, в душе изнемогая от смеха. Хорошенький выбор предоставили венценосные родители своему юному наследнику! И не захочешь, а женишься на той, которую они для него присмотрели.
– А вам не кажется, что она ко всему прочему еще немного того? – принц выразительно постучал себя пальцем по лбу. – Уж больно придурковатая у нее улыбка.
– Очень может быть, – герцог еще раз посмотрел на портрет. – Сумасшедшие то и дело встречаются в старинных семьях, это самое обычное явление.
– Спасибо, утешили. Как-то не очень хочется иметь дело с чокнутой, может, даже буйной.
– Взгляните опять на испанку, принц, такая милая девочка.
– Вот вы намного старше меня, – внезапно сменил тему Генрих, отворачиваясь от картины, – а до сих пор неженаты. Почему я должен жениться?
– Дорогой кузен, – Конде состоял в очень отдаленном родстве с королевской семьей, но считал, что этого достаточно, дабы величать наследного принца "кузеном". – Дорогой кузен, – это было сказано снисходительно-скучающим тоном, – в этом вопросе вам не стоит оглядываться на меня. Я – свободная птица. Надо мной нет родителей, чьи решения я должен уважать и исполнять. И надо мной не висит дамоклов меч продолжения рода. То есть, он, конечно, висит, этот самый меч, но не такой острый, как над вами. Если у меня не будет наследника – это будет всего лишь проблема рода Конде, а если такового не будет у вас – это уже проблема всей Франции, а то и всего христианского мира. Вон, посмотрите хотя бы на семью своей нареченной – из-за отсутствия наследника там дело того и гляди дойдет до развода.
– А она действительно такая страшная?
– Кто?
– Ну эта немка, принцесса Гольдберг-Рамштадская?
– А, вы о бедолаге Эльзе Гессен-Дармштадской! Разумеется, я никогда ее не видел, но, зная художников, могу предположить, что он ее еще и приукрасил.
– Вы это серьезно? – ахнул Генрих. – Неужели она может быть еще страшнее, чем на портрете?
– Немецкие принцессы никогда не отличались красотой, ваше высочество.
– Можно быть некрасивой, но это же просто чудовище!
– Вы преувеличиваете, дорогой кузен. Она, конечно, далеко не красавица, но и не более того. Я же говорил, что вам никто не понравится. И не принимайте это так близко к сердцу! – попытался он утешить принца, увидев его расстроенное лицо. – Женитьба – это необходимое зло любого мужчины. Но, во-первых, вам вовсе необязательно все свое время проводить рядом с женой, достаточно лишь иногда оказывать ей знаки внимания. Во-вторых, вам не придется жениться уже прямо завтра. Конечно, Изабелла приедет из Испании, и будет жить здесь, но свадьба состоится не раньше, чем года через два. Ну и, в-третьих, – тут герцог ухарски подмигнул наследнику и даже, не удержавшись, хлопнул его по плечу, – в третьих, вокруг полно женщин, выбирайте любую. Не понимаю, почему король давно уже не позаботился об этой стороне вашего образования…
Конде ненадолго задумался, потом весело ухмыльнулся.
– Пожалуй, я возьму это на себя. Не махнуть ли нам к Нинон, а, кузен?
Принц слегка зарделся. Он много слышал о самой знаменитой куртизанке Парижа, но видеть ее ему пока не доводилось.
– Да не робейте, кузен, она не кусается. Хотя может, – Конде оглушительно захохотал, вспомнив один весьма пикантный эпизод. – Она может все, просто волшебница. Не встречал других таких же раскованных женщин. Ну, поедем?
Так как Генрих по-прежнему молчал, герцог добавил:
– К ней даже король ездит.