Глава 3. Мадрид. Королева Испанская.
Инфанта Изабелла была еще слишком молода и неопытна, а также со свойственным молодости эгоизмом думала только о себе, поэтому и не могла понять свою мать.
Воспитанная в строгой католической семье, бывшая австрийская принцесса, а ныне королева Испании, Изабелла готовилась к своей роли супруги короля и матери наследника престола с детства. Ей внушали, что удел женщины – рожать мужу детей, а все остальное время проводить в молитвах, ибо всем давно известно, что женщины – это сосуд греха, тем более, красивые женщины. И должны они ежеминутно свои грехи замаливать. А Изабелла, как на грех (

), с годами становилась все более и более красивой.
Так же ей вдалбливали, что благовоспитанная женщина, тем более королевского рода, не может даже помышлять о любви и страсти. Все это – происки дьявола, так что молись, несчастная, молись, и да минует тебя сия чаша.
Но нет, не миновала эта чаша юную австрийскую принцессу. Да и грех ли это – любить своего мужа? Нет, ибо любовь вообще не грех, да только пойди, втолкуй это фанатикам с горящими глазами. Не знали тогда еще про "опиум для народа", а потому и аргументов в споре с церковниками не имели. А, впрочем, и не пытались спорить, иначе и до костра было недалеко. Вот поэтому молились, молились и молились каждую свободную минуту. Однако, мы отклонились от темы нашего повествования.
Хорош, ох и хорош был принц, а теперь уже король Испании Филипп, за которого бедную запуганную девочку выдали замуж. Черные, как смоль волосы, черные же глаза под соболиными бровями, тонкие усы над чувственным ртом, испанская бородка клинышком – просто глаз не оторвать. Как увидела его Изабелла в день своей свадьбы, так и не смогла оторвать их, свои глаза. В церкви, во время венчания, ни слова не слышала, свое смущенное "да" прошептала только после того, как священник задал ей вопрос в третий раз, а придворные начали недоуменно шушукаться у нее за спиной.
Ох, правы были попы, грех эта любовь, большой грех! Иначе за что ты наказываешь свою верную рабу, господи? И так сурово наказываешь, что наследника не даешь. За любовь, вероятно, больше-то не за что. За любовь, и за то, творит она грех с мужем почти каждую ночь, а чувствует себя при этом, словно в раю. А нет для женщины в раю места, и нет рая на земле никому.
Вот за эти сладостные мгновения в объятьях обожаемого супруга и приходилось королеве расплачиваться часами молитвы, выстаивая на коленях перед распятием или образом святой девы и выпрашивая прощения себе, грешной. А грех-то ее явно велик, раз не прощает милостивый господь, раз наследника Испании не дает. А наследник-то нужен, ох как нужен! Молодость не вечна, с годами возможность родить сына станет еще меньше, и тогда злые советники заставят Филиппа развестись с ней, сосватают ему молодую, плодовитую, а ее отошлют куда-нибудь в дальний монастырь. Конечно, король ее любит, но долг – превыше всего. А долг короля – заботиться о благе своего государства, а потом передать это государство в руки своего законного сына и наследника. И никто тут ничем не поможет, ибо брата у Филиппа тоже нет, так что некому страну в конце жизни будет передать.
Обо всех этих терзаниях своей матери инфанта Изабелла, конечно же, знала. Как и о том, что родилась она ровно через 9 месяцев после свадьбы своих родителей, и зачата была даже, якобы, в первую брачную ночь. И ждали все уж конечно, не ее, а сына и наследника. Но смирились, ибо малышка родилась чудесная, очень похожая на мать. К тому же королева вскоре снова забеременела, и на этот раз наследник уж точно должен был родиться. Но нет, охота в рай, да грехи не пускают – случился у нее выкидыш, а потом и второй. Придворный лекарь предупредил, что следующая беременность может стоить королеве жизни. Та за себя не боялась, родить бы мужу наследника, а там и умереть можно, да только с тех пор так больше и не оказалась "в положении".
Знала все это Изабелла, знала, но все равно злилась на мать, не могла ей простить того, что занятая своими молитвами и мыслями о наследнике, та никогда не уделяла ей достаточно внимания, никогда не была с ней нежна и ласкова, а только и делала, что заставляла читать ненавистную Библию.